Высоцкий: Чем маршалы лучше студентов?

В то времена у него уже была легальная возможность для проведения концертов, потому как Владимир Семёнович выступал в качестве лектора общества «Знание», то есть «читал» лекции на тему «Музыка и поэзия в театре и кино». Разумеется, это были вовсе не лекции, а настоящие концерты, на которых Высоцкий рассказывал о своей работе в театре, исполнял песни из спектаклей и кинофильмов, читал стихи, общался со зрителями.

А.Гордиенко, в то время ответственный секретарь областного общества «Знание», вспоминал, что все выступления были полуторачасовыми. «Помню, уже опаздывали на следующее выступление в Академии ПВО. Я ему говорю: «Володя, давай заканчивай, нас ведь ждут в Академии, там маршалы, генералы…».

Высоцкий: Чем маршалы лучше студентов?

Он зло посмотрел на меня и сказал: «А чем твои маршалы и генералы лучше студентов? Сказал, – буду выступать час тридцать – и все…»

За несколько часов до начала концерта мы пошли в зал, чтобы «забить» места. Каково же было наше удивление, это просто картина Сальвадора Дали! Представьте: огромный зал, сидения в ряд, и ни одного человека, зато все места заняты различными вещами – сумками, кофтами, книгами, газетами и т.п. И ни одна вещь, заметьте, не пропала. Затем начали подходить люди. Зал был битком – зрители сидели и лежали на подоконниках, в проходах. Куда нам было деваться? И тут мне в голову пришла гениальная идея. Возле сцены стояло пианино, никем не занятое. Вот мы с друзьями и взгромоздились на него.

Что меня поразило, удивило и обрадовало? Несколько моментов:

— Выступление он начал вовремя, в 14:00, даже как-то по-военному. Вышел и сразу к микрофону, коротко поздоровался, улыбнулся и начал работать, сходу. Начал с «Братских могил».

— Поразила гробовая тишина в зале. Лёгкий шум со стороны зрителей – это нормально, кто-то кашляет, кто-то двигается, кто-то переговаривается. А здесь – гробовая тишина, ловили каждое его слово.
— Высоцкий был одет весьма скромно – в коричневую рубашку и чёрные джинсы, никакого позёрства.

— Он был беспредельно уважителен к публике. Он не кокетничал со зрителями, не заигрывал. Держался на сцене строго, остроумно отвечал на реплики из зала, предупредил сразу, что его не надо бисировать – не выйдет. Ещё каждый раз прерывал аплодисменты, говорил, что овации ему, кончено, приятны, но они занимают очень много времени, а концерт длится 2 часа, и ему так много надо сказать и успеть, жалко времени. На записки он в тот раз не отвечал, хотя быстро их прочитывал и бережно складывал в карман брюк.

— Конечно, Высоцкий пел, рассказывал о театре, о своём месте в театре Любимова, инсценировал это всё отрывками из спектаклей. В отличие от многих его коллег и нынешний артистов, он не делал акцента на себе самом, он рассказывал о театре, а потом уже о себе.

— Я был поражён его фантастически выразительной, лёгкой мимикой. Всё же видеозапись не может полностью этого передать. Он работал, играл лицом – чуть-чуть брови сдвинет и раз – новый образ, чуть глаза сузит – и другой образ. Потрясающе!

— Поражало его мужское начало во всём. Сейчас артисты-мужчины на эстраде у нас какие-то бесполые, честное слово! А Высоцкий…ну как это объяснить? Во всём, что он говорил, делал, чувствовался настоящий мужик! Чёткая деловитость, мужской разговор, честность, открытость, сила.

— Высоцкий отработал больше двух часов. Закончил он «Парусом», поблагодарил и ушёл под гром оваций. Когда Владимир Семёнович обернулся к залу спиной, я увидел, что вся рубаха мокрая от пота – от шеи до поясницы.

Из воспоминаний Ефима Беренштейна.